Вспоминая. Глава 1.

Добавлено в закладки: 0

Даты написания повести: 23.07.2019г. – 24.08.2019г.

«Я вообще читал о войне очень много
И фильмы всякие повидал…
Но даже подумать не мог, что это так страшно…
Я, конечно, фашистов ненавидел…
А тут я почувствовал, какие это были страшные люди
И каким страшным было то время».
Максуд Ибрагимбеков «За все хорошее смерть»
«Первая рукопашная всегда ломает человека,
Переступая через естественный, как жизнь закон «не убий».
И это тоже Федот Евграфыч немцам в строку вписал,
Потому что переступили они законы человеческие
И тем самым сами вне всяких законов оказались».
Борис Васильев «А зори здесь тихие»

Вспоминая

(Большая часть историй произведения основана на реальных событиях. Имена героев изменены)
1
Ехал я в командировку по работе в Уренгой. Мой поезд дальнего следования Москва-Новый Уренгой должен был довезти меня до места назначения почти на третьи сутки.
«Хотелось, чтобы попутчики попались хорошими, с которыми можно было бы весело скоротать время», – так думал я, разыскивая свой вагон, уже стоящего на путях поезда.
Отъезжающих, в эту весеннюю пору, было не много. И мне не пришлось пробираться сквозь толпу провожающих-встречающих. Времени до отправления поезда было предостаточно. И потому, я, держа в одной руке небольшой саквояж, не спеша шёл по перрону и смотрел на номера вагонов.
«Ага, вот и мой — девятый», – подумал я, увидев номер «9» на одном из вагонов.
Близ него стоял худенький, молодой парень двадцати с небольшим лет, одетый в форму проводника. Я поздоровался с ним и остановился.
Он тоже поздоровался и, посмотрев на мои нехитрые пожитки, улыбнулся и спросил:
–Девятый?
Я кивнул.
– Какое место? Билет покажите, пожалуйста.
– Одиннадцатое, – ответил я и, достав из кармана демисезонного пальто паспорт, в который был вложен билет на поезд, протянул ему.
– Все в порядке,– сказал он, заглянув в мой паспорт и, проверив билет. Затем вернул мне документы и спросил:
– В Сибирь и налегке?
– Я ненадолго, в командировку, – я смущённо улыбнулся.
– В Сибирь ехать — запасайся тёплыми вещами, – он покосился на моё демисезонное пальто.
– Авось не замёрзну, весна ведь, – попытался возразить я.
– В Сибири и весной не жарко. В апреле и минус двадцать пять бывает. Но, ничего. Сибиряки народ радушный. Снабдят и валенками, и телогрейкой, и шапкой, если что. Проходите,– он посторонился, дав мне ступить на подножку вагона, и вновь улыбнулся.
Я поднялся по лесенке и, войдя в вагон, направился к третьему купе. Моё купе, не смотря на то, что у поезда сновало не много народа, было полностью укомплектовано. Там уже сидело трое мужчин, когда я заглянул в него.
– Здравствуйте, – сказал я им, и, сняв свою кепку, вошёл.
– Здравствуйте, – прогудела вся троица.
– У меня одиннадцатое место, – проронил я.
Сидевший на моем месте коренастый, седовласый мужчина в джинсах и белом свитере, подвинулся к окну.
– У меня двенадцатое, верхнее. Вы не возражаете, если я рядом с вами пока посижу? – спросил он меня и представился: – Меня Юрием зовут, – он протянул мне руку для рукопожатия.
– А меня, Михаилом, – ответил я, пожимая ему руку и добавил: – Конечно, сидите. Успеете ещё на своей полке належаться. Тоже ведь в Сибирь едете?
– Да, в Новый Уренгой. А вы?
– Туда же. В командировку. – Я присел рядом с Юрием и поставил свой саквояж на пол.
Двое мужчин, сидевших напротив, молчаливо и с любопытством поглядывали на нас. Один из них – голубоглазый, грузный мужчина, похоже, мой ровесник, смотрел на меня серьёзно, без тени улыбки на лице. Другой – помоложе с черными усиками и антрацитовыми раскосыми глазами, дружелюбно улыбался.
«Он, наверное, ненец или бурят, судя по раскосым глазам», – подумал я.
Ускоглазый первым протянул мне руку:
– Я, Александр Иванович. Можно звать Александром.
– Михаил, – представился я, удивляясь про себя, что его зовут Александром, я пожал ему руку.
– А я, Иван Петрович, – слегка привстал голубоглазый, но руки не протянул.
– Вот и славно. Познакомились. Весело поедем, – вмешался Юрий в наш нехитрый разговор.
– Надеюсь, так и будет, – буркнул Иван Петрович и, уставившись в окно, стал рассматривать перрон с провожающими.
Мы примолкли. Вскоре поезд тронулся и поехал, все дальше удаляясь от столицы. Некоторое время мы ехали в молчании. Потом ускоглазому Александру надоело молчать, и он принялся травить анекдоты. Юрий поддержал его, и переняв эстафету, тоже рассказал пару каких-то анекдотов. Присоединился к ним и я. Один Иван Петрович не рассказывал ничего, а только слушал. К нам в купе заглянул проводник и спросил, не желаем ли мы чая. Я, Александр и Юрий – немедленно пожелали. Иван Петрович не сказал ни слова и лишь, когда проводник вышел из купе, проговорил ему вслед:
– Чаю, будьте добры.
– Обязательно, – оглянувшись на Ивана Петровича, улыбнулся парень.
Когда чай был подан, все засуетились: стали рыться по своим пакетам, доставая снедь. Я тоже вынул из саквояжа палку колбасы, хлеб, огурцы и помидоры, купленные мною накануне на рынке.
– Угощайтесь, – сказал я, выкладывая еду на столик.
Почти у всех моих попутчиков оказалась взятая с собой в дорогу, та же еда, что и у меня: колбаса и парниковые огурцы с помидорами. У всех, кроме Ивана Петровича. Он достал откуда-то снизу большой целлофановый пакет с пирожками.
– Дочь на дорогу дала. Сама пекла, умница моя. Угощайтесь, – задумчиво сказал он.
Александр осмелел и спросил его, слегка прищурив свои и без того раскосые глаза:
– А вы тоже, что ли в командировку, как и Михаил?
– Нет, домой, – ответил Иван Петрович. – Гостил у дочери. Может и подоле побыл, но знаю, что моя разлюбезная, заждалась меня. Небось, ночами не спит, волнуется. И в юности не спала ночами, ожидая моего возвращения. И сейчас, как и раньше. Знаю, ждёт меня жена, – разговорился Иван Петрович, и мечтательно улыбнувшись, взял из пакета пирожок. Откусив от него, он сказал:
– С картошкой. Берите пирожки, ребята, не стесняйтесь!
Мы все разом потянулись к пакету Ивана Петровича. После ужина все улеглись на свои полки. Юрий залез на полку надо мной. Иван Петрович устроился на нижней – напротив меня, а Александр – на верхней полке, над ним. Но Александр все равно не мог угомониться и оттуда, сверху, все болтал и болтал. Теперь он, восторгаясь, рассказывал о красотах Сибири. Рассказывал он, скорее всего для меня, ибо все остальные мои попутчики о Сибири знали не понаслышке. Так он ввёл меня в курс дела, что живёт в городе Тарко-Сале, что лежит между двумя реками: Пякупур и Айваседапур. Работает он в том же городе. Что касается Москвы – он ездил в столицу отдыхать.
– Для меня Москва считается тёплым местом. Как для москвичей – юг. На юг я не поехал, опасаясь большой жары и палящего солнца. Но вот, Питер, где раньше жила моя бабушка, навестил. Город, конечно красавец, прямо загляденье, – Александр цокнул языком. – Но и наши, сибирские места приводят в восхищение туристов. Тундра, олени, – голос Александра стал мечтательным. – Стоит ради них, ради наших озёр поехать в Сибирь. Сибирские реки прозрачные, будто хрустальные. Сидишь у реки и чувствуешь, как живительные силы самой природы втекают в тебя…
Но ехал, как выяснилось позже, Александр вовсе не в Тарко-Сале, а в посёлок Пурпе, где жила его мать.
– Сперва у мамы побуду несколько дней. Помогу по хозяйству. Я ведь пока в отпуске, а она живёт одна. И уже не молодая. Ей под восемьдесят.
– Ничего себе, – тихо удивился я.
Но Александр, услышал мой голос, и свесившись с полки, посмотрел на меня и сказал:
– А чего вы удивляетесь? Я молодой да? То есть молодо выгляжу? Ну да, не старый. А она уже старушка? Это потому, что я у неё последний ребёнок. В нашей семье – я самый младший. Кому, как не мне помогать ей? Она немощна и в помощи нуждается, верно?
Так, слушая Александра, я заснул.