Вспоминая. Глава 14

Добавлено в закладки: 0

Вспоминая

– Знаете, Фёдор Ильич, у вас судьба сложилась так. Мои же, бабушка с дедушкой, полюбили друг друга в годы Великой Отечественной войны, – сказал, улыбнувшись, Александр Иванович.
Улыбнулся и Фёдор Ильич:
– Рассказывай, как они познакомились.
Александр Иванович помолчал.
Фёдор Ильич, подмигнул ему:
– Чего смущаешься? Рассказывай.
– Я мало знаю о войне, – начал Александр Иванович. – Не столько, сколько вы, Фёдор Ильич, знаете, а тем более, пережили. Но родители моей мамы познакомились в Ленинграде во время его блокады.
Дед мой – Ахмед Керимович, призвался на войну с первых её дней. Ему, тогда только исполнилось двадцать пять лет. Сам он был невысокого роста, сухощавым и очень смуглым. Я похож на него. Попал Ахмед Керимович в танковые войска Ленинградского фронта. Оборона Ленинграда, как всем вам известно, была затяжной и изнурительной. На фронте всем несладко приходилось. Но на подступах к Ленинграду отстаивали каждую пядь земли, чтобы не сдать город врагу. Бабушке моей, Татьяне Афанасьевне, едва восемнадцать исполнилось, когда началась блокада. Она родилась в Ленинграде и выросла в нём. Так, что являлась коренной ленинградкой. Мать её, когда началась Великая Отечественная война, работала на Кировском заводе, где выпускали, а позже и ремонтировали танки. Сама же Татьяна Афанасьевна устроилась работать в госпиталь. Что касается её отца, он сразу ушёл на фронт и погиб почти в самом начале войны.
Ни её мать, ни сама Татьяна Афанасьевна не уехали в эвакуацию, как другие. Остались в блокаду жить в Ленинграде. Тяжёлое время, что и говорить. Хлеб выдавали по карточкам, а в какое-то время и вовсе перестали выдавать, всё из-за блокады.
А познакомилась она с Ахмедом именно в госпитале. Танк Ахмеда подбили немцы. Он едва успел выпрыгнуть из горящего танка. Но его тут же ранило осколком, разорвавшегося рядом снаряда. Из его экипажа никто не уцелел. Кто-то из горожан, рискуя собственной жизнью, под обстрелом перенёс Ахмеда в безопасное место, а потом к поезду, на котором его доставили в Ленинградский госпиталь. У Ахмеда Керимовича было тяжёлое ранение. Он бредил, кричал ночами. У его койки часто дежурили медсёстры, и в числе их – моя бабушка. У неё были чудесные русые волосы, заплетённые в косы. Когда Ахмед впервые пришёл в себя и увидел, что у его постели сидит светловолосая, голубоглазая девушка в белом халате, он слабо улыбнулся и сказал:
– У наших девушек в деревнях тоже такие длинные косы, как у тебя, только черные.
Ахмед Керимович, превозмогая боль, потянулся к ней и дотронулся до её косы, а Татьяна Афанасьевна улыбнулась.
Конечно, бабушка не могла подолгу сидеть у его койки. Раненных было много, и всем необходим был уход и помощь. Но она, нет-нет, да и навещала его. Спрашивала, как его дела. Иногда им удавалось побеседовать подольше. Они, по словам моей бабушки, говорили обо всем на свете – о его родном селе, о природе в горах, но никогда не говорили о любви. Дед Ахмед быстро пошёл на поправку. Мне порой кажется, что именно любовь к Татьяне помогла ему выжить.
А влюбился он не на шутку. Но всё смущался ей об этом сказать. Сначала думал написать ей письмо с признанием в своих чувствах, а потом решился и выложил ей всё начистоту.
Бабушка рассказывала, что когда он признавался ей в любви – он не поднимал глаз, и щеки его пылали огнём. Так, не поднимая на неё глаз, он попросил её стать его женой. И лишь когда услышал положительный ответ из её уст, только тогда посмотрел ей в лицо счастливыми глазами. Стеснительным он был и скромным парнем. Только на войне не робел и считался одним из лучших танкистов. Не знаю, куда они обращались и куда ходили за разрешением на брак, а только их союз был официально зарегистрирован. Когда Ахмед окончательно поправился и выписался из госпиталя, им разрешили несколько дней побыть вместе перед его уходом на фронт. Во второй раз он ушёл на фронт уже женатым человеком, имеющим семью. Несколько раз (не знаю, при каких обстоятельствах и где) им удавалось встретиться. Но чаще он писал ей письма, которые бабушка нам потом зачитывала. В них он писал, что любит её безгранично, что она его солнечный лучик и, что они обязательно будут вместе. Бабушка целовала его письма. Плакала и верила в счастье. А в ноябре сорок второго у них родилась дочь, которую назвали Ниной. Она написала Ахмеду, что теперь у них есть дочка. Её муж, тогда прислал ей длинное предлинное письмо, переполненное радостью, в котором просил поцеловать за него дочь. Так они переписывались до сорок четвёртого года. В январе, прямо перед самым окончанием блокады Ленинграда, танк Ахмеда вновь подбили немцы. К сожалению, он погиб. Татьяна очень горевала. Но надо было жить, хотя бы ради их дочери. Татьяна Афанасьевна больше не вышла замуж. Письма мужа берегла, как зеницу ока и говорила: «Ахмед мой говорил мне: «Любовь к тебе – это любовь навсегда». Вот и у меня любовь к нему – навсегда!»
Александр Иванович замолчал. Молчали и мы.

Продолжение